Показать полную версию страницы

Актёры «Красного факела» показали спектакль «Три сестры» Венсану Касселю и Одри Тоту

Комментарии (21)
Молодцы! Талантливые, умные и красивые! Лучшее, что есть у нас в городе!
Какие классные фотографии.
полный бред
Очень рад за наш театр! Мы часть европейской культуры!!! Поэтому не будем слушать престарелых политиков с их бреднями по поводу "традиционных ценностей", у нас ценности и свободы одинаковые!
судя по фото нифига не устали от "марафона", даже пошарится по порижу нашли время.. и по фотаться.
Молодцы! Горжусь! Я была на этом спектакле и он мне очень понравился! Всем актерам и режиссеру спасибо!!! Поздравляю с удачными гастролями! (Знай наших))))
вот как можно было в статье известных актеров поставить рядом с "кем то из сериала комисар РЕКС"? пришло же в голову автору
Судя по снимкам статья не о прекрасном спектакле, так поразившем бедных французов. Скорее реклама девушек. Французов, как я полагаю, не поразивших. Там и своих хватает. Обычный рекламный портфель.
«Три сестры» Антона Чехова в постановке Тимофея Кулябина
Дени Санглар, Un Fauteuil Pour l'Orchestre (Le site de critiques théâtrales parisien) Это парижская театральная критика.
Шок! В хорошем смысле этого слова, прекрасный шок… Чеховские «Три сестры» в постановке молодого русского режиссера Тимофея Кулябина являются уникальным театральным событием, это – редкая драгоценность. Радикальная, чистая, легкая постановка, не отягощенная фольклором и традициями. Спектакль, полностью сыгранный на жестовом языке. Эта единственная оригинальная преграда становится блестящим козырем и, как выясняется в финале спектакля, является не дерзостью, а очевидной необходимостью, чтобы вытащить Чехова из тисков, в которых он чаще всего оказывается из-за притупляющей всё привычки, а скорее, даже клише. В данном случае, на написанный автором текст накладывается другая правда, другой язык – язык напряженных, остро существующих тел и лиц с богатейшей палитрой выражений. Таким образом, слово, выраженное через жест, становится ясным, острым, прямым, лишенным аффекта; оно обретает первозданную чистоту. Тела же идут по более сложному, чувственному пути. И в этих измученных телах – уступающих или сопротивляющихся – оказывается чеховский подтекст. Больше в действии, чем в самом тексте, сокращенном здесь до главного и ставшим, благодаря этому, острым как лезвие.
Этот контраст открывает нам потрясающий пейзаж человеческой души, попавшей в сети трагических обстоятельств.

Сценография предлагает нам абсолютно новое прочтение пьесы. Стены дома начерчены на планшете сцены. Все комнаты дома заселены. Тимофей Кулябин не оставляет без внимания ни одного героя: они все на виду, в движении. Нет ни одной зоны «вне места действия». Этот абсолютно герметичный мир, окруженный невидимыми стенами, заточает в себе героев, исключает их, как и их глухота. Тонкая метафора судьбы трех сестер, погруженных во враждебный кошмар провинциального города и мечтающих только о Москве. Тимофей Кулябин множит бытовые детали, из которых состоит жизнь этого дома. И в этих деталях, даже самых мелких, в этой ежедневной и шумной – да, шумной – суете медленно прорисовывается психология и эволюция героев, появляется другая, подсознательная почва, на которой рождаются, завязываются и разрушаются отношения. Разражаются конфликты. Увядают надежды. И всем овладевает скука.
Добавить комментарий
Участник
Анонимно
Авторизуйтесь, чтобы оценить комментарий
Забыли пароль?
Регистрация
Вход в почту
Выбор города